Конкурсы для педагогов и детей

Реформа образования: тихий бунт учителей

Реформа образования: тихий бунт учителей
Алиса Агранат
Реформа образования, творящаяся в стране параллельно с реформой здравоохранения, может нанести по экономике страны не менее сокрушительный удар. Закрытие и слияние вузов, сокращение преподавателей и бюджетных мест вместе с усреднением средних школ приведет к тому, что «утечка мозгов» из страны начнётся ещё до получения высшего образования. Недаром 26 апреля в Москве готовятся провести большой съезд учителей.

Средняя температура по спецшколам
Как это ни странно, в преддверии ЕГЭ и вступительных экзаменов в вузы куда больше споров и возмущения заинтересованных сторон вызывает не сам госэкзамен, а перетасовка школ. Общепринятая схема слияний и поглощений с сентября 2014 года внедрилась и в систему среднего и высшего образования. Правда, пока что коснулась она далеко не всех школ и вузов, но и тех и других становится все меньше.
26 апреля в Москве начнётся съезд учителей, где будут обсуждаться все наболевшие вопросы среднего школьного, дошкольного и дополнительного образования учителей. Тихий бунт педагогов, похоже, обретает более конкретные очертания.
— Проблема слияния школ — не только стресс для учеников, если слияние произошло уж совсем неграмотно и объединили классы, — поясняет ситуацию учитель математики Виктор Терентьев. — Это еще и потеря работы для учителей, и тут отбор не всегда идёт по качеству преподавания. Ведь директор крупной школы, к которой присоединили меньшую, постарается оставить своих учителей, к которым он привык и знает, как с ними работать. При этом компенсаций за увольнение, как у врачей и медсестёр, сокращённым учителям никто не предложит. Частное образование — тоже далеко не панацея от реформ «времен турбулентности», как характеризует их министр образования Дмитрий Ливанов.

Понятно, что слияние государственных школ вызвано, как и в медицине, подушевым финансированием обучения и новой системой оплаты труда учителей. И экономить бюджет изначально собирались даже не за счёт школьных педагогов, а за счёт административных служб — секретариата, бухгалтерии, АХО. Но слишком увлеклись… Прежде всего, под неё попали далеко не лишние в школах медсёстры. Следующими оказались психологи детских садов, которые, по идее прежнего состава Минобразования, должны были вести подотчётных детишек до самого выпуска. С 2011 года число детсадовских психологов сильно поредело.

Школы объединялись примерно так же, как и поликлиники, в огромные конгломераты. Собственно, и среднее образование нынче, как и получение медицинской помощи, трактуют как услугу. И эта новая формулировка дала возможность сокращать нерентабельные сельские школы. Проблема, казалось бы, не нова, но интенсивность процесса настораживает. Ещё одна свежая идея коснулась образования столичных школьников. По мнению главы московского департамента образования Исаака Калины, специализированных школ в Москве быть просто не должно, а при их слиянии с обычными сильные ученики будут подтягивать слабых. Впрочем, понятно, что это — обычная «подводка» под недостаток госфинансов.

Кто сумеет устоять в зоне образовательной турбулентности?
Скандальное сокращение специальных школ для особо одарённых детей начало особенно активно обсуждаться после того, как дети из лицея «Интеллектуал» написали письмо президенту. До того родители и учителя пытались решить проблему «кулуарно», не привлекая к себе внимания. Пытаются сократить и другие подобные школы, но далеко не все учителя и родители решаются привлечь к проблеме внимание сильных мира сего. Они боятся, что это приведёт к скорейшему закрытию школ.
— Наши дети действительно талантливы, — пояснила мне мама одного из одарённых учеников, — но не всегда достаточно социализированы. Учителя пытаются создать им нормальную атмосферу для развития. Дети обсуждают книги, фильмы, у них модно быть интеллектуалами. И это, пожалуй, даже важнее той суммы знаний, которую в них пытаются… впихнуть. Дети занимаются с утра до вечера — уроки, потом кружки, спортивные секции. Они не успевают жить, усваивать весь этот материал, у них даже пропадает желание… спать. И отбивается стремление к получению дальнейшего образования, да и к любым внеклассным занятиям. Объединение школ в первую очередь лишит их нормальной обстановки. Что же касается спецшкол, то где-то идёт упор на получение знаний, а где-то дети чувствуют себя особенными, талантливыми и стремятся доказать это друг другу и окружающим. И учёба у них — не в приоритете.
Как правило, мотивированные на учебу и поступление в вузы школьники с хорошей успеваемостью предпочитают не списывать друг у друга домашнее задание, а делать его вместе — по скайпу. Дети с более низкой успеваемостью по-прежнему стараются списать у более сильных, и никакого реального повышения успеваемости или лучшей усвояемости материала не происходит. Наоборот, родители, окончившие школы в ещё недавнее дореформенное время, возмущены уровнем задач по математике в ЕГЭ.

— Проблема не в том, что в задачах по математике для среднего уровня есть варианты «два поезда движутся навстречу друг другу», или «температура понизилась на 17 градусов, что показывает термометр», — комментирует ситуацию преподаватель вуза Светлана Зёмина. — Такие задачи лишь отражают реальный средний уровень обучения наших учеников. Намного серьёзнее сейчас именно то, что пытаются сделать со школами — сильными и слабыми, «вспомогательными» и для одарённых детей. А вскоре выпускникам будет куда труднее поступать в вузы, ведь сокращается и количество институтов, и их филиалов в других городах. Почти везде убраны заочные отделения. А ведь туда поступают люди взрослые, которые учатся сознательно, пытаются повысить свой уровень. Что же касается слабых институтов, то кто даст гарантию, что все закрытые вузы действительно таковы? Сейчас в столице осталось всего два педагогических вуза. Институт имени Шолохова практически закрыт. Да и филиалы московских вузов, работавшие в разных городах, тоже закрывают, а это лишает людей возможности получения образования по месту жительства. И, разумеется, сильно снизит количество людей с высшим образованием в стране.
К счастью, в России ещё остались школы, обучение в которых дает возможность попасть в вуз на бюджетное отделение без репетитора.
Александра Головина, сценарист:
— Мой сын учился в Москве в школе имени Кабалевского (школа 1601). Композитор вёл свои знаменитые уроки музыки из её музыкального класса. Такой класс ещё остался, но мой ребенок, к счастью, учился в обычном. Так как в гуманитарном, к сожалению, начинают страдать общие предметы. И то, что я видела со своей стороны, как гуманитарий, и мой муж — как человек, который интересуется точными науками, нас полностью устроило. Мы не нанимали ему никаких репетиторов, он неплохо сдал ЕГЭ благодаря учителям. При этом у нас со второго класса преподавался английский, и при желании можно было учить и второй язык за очень небольшую доплату. Расходы были как везде: на охрану, подарок учителю, учебники. При этом коллектив в классе был великолепный, классная руководительница потрясающе преподавала математику. Именно она привила сыну такую любовь к математике. Причём увлекла ребят настолько, что на переменах в старших классах вместо того, чтобы носиться по коридорам, они могли стоять у доски и решать одну задачу разными способами! В школе были сильнейшие психологи и огромное количество кружков. В том числе телестудия, свой театр. Учителя старались задержать детей в школе как можно дольше и пригласить интересного человека, даже с коброй в портфеле.

Не менее восторженные отзывы о школе, в которой учится сын-старшеклассник, у Дарьи Б. из города Озерска Челябинской области. Школа была модернизирована уже в постперестроечное время, к старому зданию пристроили новые корпуса и спортзал. Уровень преподавания и гуманитарных, и технических предметов — очень высокий. Похоже, реформа в её негативном понимании этой школы не коснулась. В обеих школах — сильные директора, сумевшие отстоять свои учебные заведения. Так что и тут важнейшую роль играет человеческий фактор.

Система инклюзив должна быть продумана
Сейчас, когда российская система образования всё чаще ориентируется на западную, в моду входят несколько её форматов. Например, система Монтефиори, когда ребёнок занимается именно тем, что ему интересёно.
— К сожалению, потом — из детского садика или из начальной школы, где такое стало возможным, ребёнок попадает в обычную, где действуют все законы социума, от которого он бесконечно далек, — комментирует эту ситуацию психолог Александра Мячина. — Поэтому отношение к такому варианту обучения у многих скептическое.
Не меньше скепсиса заинтересованные стороны высказывают и в возможностях системы инклюзив — совместного обучения детей с отклонениями в развитии и самых обычных. Конфликты между такими разными детьми неминуемы.
— Наверное, для совместного обучения подготовлены не все дети. Да и учителя, когда между такими разными детьми начинаются ссоры, просто теряются. Тут нужны тьюторы, а не обычные педагоги. Пока что такие дети учатся в разных классах, пусть и в одной школе.
Но проследим путь такого ребенка к обучению с раннего детства. Как правило, даже в больших городах диагноз детям с отставанием в развитии, например, с аутизмом, ставится довольно поздно. Хотя бы потому, что принято думать, что мальчики начинают говорить позже, чем девочки. В больших городах, где об этом заболевании общество и врачи более информированы, у ребенка значительно больше шансов на коррекцию поведения и интеллектуальное развитие, но и стоит это родителям больших денег.

— О диагнозе моего ребенка я узнала, когда ему исполнилось 4,5 года, — рассказывает москвичка Ольга В., — но официально его поставили только тогда, когда ему исполнилось 7 лет. Я не очень доверяла нашей психиатрической системе, а потому не спешила признать его инвалидом и общалась с частными специалистами. Конечно, такой диагноз для любого родителя — как снег на голову. И дело — не только в психологических аспектах, а и в том, что через 3-4 года мама планировала, например, отдать его в садик и пойти работать, или родить второго ребенка, а тут… У таких детишек в нашей стране — нет образовательного маршрута. Устроить в сад или в школу ребенка с поведенческими проблемами тяжело, в садики берут их неохотно. Отказывать не могут только инвалидам. А потому ребенка возможно устроить только в группу краткосрочного пребывания. Отдельный вопрос: компетентность специалистов в детских садах. Были и такие, которые не умели заставить ребенка заниматься. Он делал это, только если я была рядом. Но проблема в том, что и занятия там коротенькие — 25 минут на каждого ребенка. Из-за этого воспитатель просто не имеет времени на уговоры. В частном детском центре, куда сейчас ходит мой ребенок, его умеют — и уговорить, и заинтересовать, заставить, и готовы потратиь на это час-другой. И ребенок понимает, что занятия неотвратимы. Дома родители должны стабильно, настойчиво и регулярно поддерживать ту систему, которую рекомендуют педагоги в развивающем центре, выводить ребенка на контакт.
Как выяснилось, час работы с частным дефектологом стоит как минимум две тысячи рублей, а заниматься ребенок должен не реже двух раз в неделю. Пребывание чада в коррекционном частном детском садике обойдется родителям в 50 тысяч рублей.
Страшно представить, как живёт такая семья в маленьком городе, где «хорошая» зарплата не превышает 15 тысяч рублей. И как там адаптируется ребёнок, окруженный соседями, которые знают о его неполноценности? Возможно, из-за отсутствия других возможностей его примут в обычный класс, но, скорее всего, отправят на домашнее обучение. И тогда матери придётся бросить работу. Но как быть женщине, которая воспитывает ребёнка одна? У Российского государства пока нет такой поддерживающей программы.
— Родители детей-инвалидов очень боятся умереть, — комментирует Ольга В., — ведь тогда их ребенок никому не будет нужен.
«Образовательный маршрут» таких детишек — то есть их жизнь от поступления в садик до выхода на пенсию — в России не очерчен, но в целом большинство из них можно приспособить в полезной деятельности. Например, в Москве существует специальный Артколледж, где из них готовят портных и модельеров, ювелиров, мастеров по народным промыслам, поваров. Мне самой довелось видеть их талантливые работы на показе мастеров лоскутного шитья. Но до профессионального обучения, которое даст таким детям шанс выжить в обществе и стать его полноценными гражданами, их также должны вести специалисты. А для этого система должна охватывать всю Россию и стать доступной для любого подобного ребёнка и родителя, а не только точечно существовать в столице.

— Воспитать из такого ребенка фигуру, подобную 69-летней американке Темпл Грандин, родившейся аутисткой и ставшей экспертом по поведению животных, доктором животноводства в университете штата Колорадо и автором научно-популярных книг («Воспитание детей-аутистов», «Выбор подходящей профессии для людей с аутизмом и синдромом Асбергера», «Гениальность может быть отклонением от нормы» и др. — прим. авт.), теоретически возможно и в России, — объясняет Александра Мячина. — Ведь тогда, когда она росла, в США тоже не было никаких специальных учебных заведений. Но тут есть одна тонкость: если обычного ребёнка поместить в класс, где одни аутисты, он, скорее всего, станет подражать их поведению. Но если в класс, где дети нормально развиты, поместить аутиста, он будет стремиться подняться до их уровня. И это может дать положительные результаты. Наверное, есть какое-то оптимальное соотношение между количеством обычных и детей с особенностями развития психики в одном классе. Система инклюзии не должна внедряться бездумно.

Рекомендуем посмотреть:

ЕГЭ 2015 Сочинение для выпускников 2015 года Вес портфеля уменьшат благодаря бесплатным электронным версиям школьных учебников Последствия оптимизации просчитали в Счетной палате
В столичных школах могут отменить оценки | Последствия оптимизации просчитали в Счетной палате
Опубликовано: 599 дней назад (13 апреля 2015)
Просмотров: 1025
+11
Голосов: 11
Ирина Анатольевна Князева # 13 апреля 2015 в 20:34 +2
Татьяна Семёновна! Спасибо за информацию! Очень интересно!
Ирина Владимировна Ельцина # 18 апреля 2015 в 22:46 0
Здравствуйте, Татьяна Семеновна, вы задели больную тему для многих педагогов!
Мария Евгеньевна Вашурина # 20 апреля 2015 в 21:52 +3
Информация действительно актуальная. Реформа образования не оставляет равнодушными никого. По крайней мере никого, кто работает в сфере образования. Такое ощущение, что там, наверху, сидят и думают, как бы усложнить жизнь педагогам. такое сложилось у меня впечатление после всех этих событий. Тронули за больное, Татьяна Семеновна!
Татьяна Семёновна Павлова # 20 апреля 2015 в 23:04 +3
Мария Евгеньевна! Я всегда неравнодушна ко всем изменениям, происходящим в сфере образования.Эти процессы носят название оптимизация, только что оптимизируют никто не понимает: ни педагоги, ни родители, ни дети, которые всегда остаются подопытными кроликами.А это- наше будущее!!!
Елена Николаевна Васильева # 24 апреля 2015 в 18:54 +6
Благодарю, Татьяна Семёновна, за Ваши материалы, за неравнодушие. К сожалению, за этот год, я поняла, что дети на самом деле никого не интерисуют даже на уровне директора собственного сада. Про комитеты образования на всех уровнях я вообще молчу... Всех интерисует только один вопрос, как побыстрее выполнить эту "оптимизацию" и отчитаться побыстрее ибо уж очень зарплата устраивает. Обращалась и к главе администрации. Я вообще не понимаю, как "большие" мужики, считающие себя профессионалами (деньги то профессионалов получают) не видят, как под носом разваливают их же руками будущее наших детей. Я пришла в сад 3 года назад. За это время меня полюбили не только дети, но и родители. У нас очень хорошие, доверительные отношения. Первый год (з/п была 7500) я работала с таким восторгом в замечательном коллективе! Но вот добавили подачку в размере премии в такую же сумму. Я не узнаю ни коллег, ни вышестоящее начальство. Два года каждый стремится втихаря друг от друга сделать что-то, чтобы получить премию 1 тыс. больше. Нас превращают в животных, борящихся за кость. Той дружбы уже нет. Каждый сам по себе и лишь одна мысль, как бы меня не уволили? О детях речи нет. Спрашиваю, как же укладывать 25 человек в спальне, если о на расчитана на 20? Мне объясняют, что на 1 ребёнка сан нормы 2 м квадратных. Как это страшно. Неужели я, проработав 3 года, вижу гораздо больше, чем люди, работающие всю жизнь. Меня слушать не хотят ни на каком уровне (сада, города, области). Так как бьюсь полгода во все двери, добилась - сокращают. Хотела уйти тихо и заняться чем-то более спокойным. Но, когда узнали родители, они были в шоке. Они пошли "биться" за меня. И я поняла, что просто не имею права оставить вот так детей. Ведь они видят в нас что-то, чего мы сами в себе не видим. Да и сокращение покажет всем остальным, молчите, живите, как жили, слушайтесь директора, которому дети и родители лишь надоедливые мухи, от которых надо отмахиваться. А те, кто поддакивает директору, а сами не имеет права даже называться педагогом. А ведь их оставляют, а меня сокращают. Я не знаю, как я буду сражаться, но просто так я из сада не уйду. И, если я нужна там, то Господь мне поможет. Только на него и уповаю. А ведь это не только у нас. Так везде. Мало директоров, которые не равнодушны. Те, кто не равнодушен, они отстаивают своих детей. А у нас в городе в садах есть такие директора, которые умудряются педагогов заставлять отдавать им часть премии, которую им выписывают. Я не могу понять откуда такая рабская психология у коллег? На расширенном профсоюзном собрании девчёнки плачут, а поднимают руки за моё сокращение. Все прекрасно понимают, за что меня убирают и боятся сами? Но так же нельзя дальше жить. Как мы воспитывать детей будем, если сами боимся? А ведь воспитываем мы их не теми словами, которые говорим им, а своими поступками и их обмануть нельзя в отличии от нас. Благодарю, Вас, Татьяна Семёновна, за ваши статьи. С любовью Елена.
Наталья Александровна Ермакова # 25 мая 2015 в 01:21 +1
ВСЕ возмущаются, но молчат, а это лишь вершина айсберга,+1