Народный календарь на 14 сентября

Приметы и народные праздники на 14 сентября

Прп. Симеона Столпника и матери его Марфы.

Мч. Аифала диакона. Мцц. 40 дев постниц и мч. Аммуна диакона. Мц. Каллисты и мчч. Евода и Ермогена. Прав. Иисуса Навина. ЧерниговскойТефсиманской, Александрийской и именуемой «Всеблаженная» (в Казани) икон Божией Матери.

Святой Симеон, проживший, по преданию, более 100 лет (умер в 459 г.), прославился тем, что положил начало особому подвижничеству — так называемому столпничеству. Уединившись в сирийскую пустыню, он построил столп в несколько метров высоты и поселился на нем. Лишенный возможности прилечь и отдохнуть, соблюдая строжайшее воздержание в пище, он днем и ночью, в любую погоду, стоя, как свеча, непрерывно молился и размышлял о Боге. Его необычайный подвиг привлек множество людей; некоторые убеждались в истинности христианской веры и принимали крещение, другие (в том числе императоры Феодосий II Младший и Маркиан) обращались к святому за советами, третьи получали от Симеона исцеление.

14 сентября - Симеон Столпник. Семён-летопроводец. Семён-день. Марфа. Осенины, засидки

Каноническое житие святого практически никак не отразилось на русском народном календаре: содержание дня памяти Симеона Столпника определялось прежде всего связанными с ним представлениями о начале — месяца, сезона, года. Напомним, что с середины XIV века до 1700 года новолетие на Руси отсчитывали с 1 сентября по старому стилю. В народном определении дня (лето- проводец) зафиксированы два значения: конец лета и завершение года. Покровитель 1 сентября как бы провожает самое теплое, благоприятное время года (лето) и вводит в новый годовой круг. Слово «лето» в древнерусском языке имело значение «год», что сохранилось в словах «летописец», «летопись», а также в привычных выражениях типа «сколько лет, сколько зим» и в отсчете времени, возраста: «двадцать лет», хотя «двадцать три года».

Таким образом, день памяти преподобного Симеона Столпника (Семён-день) является важной вехой традиционного земледельческого календаря.

В приметах, которых приурочено ко дню Семёна-летопроводца великое множество, главное внимание уделяется прогнозу на будущее — ближнее и далекое. Важный первый день, по представлениям крестьян, указывает на характер года и его сезонов, на количество и качество урожая, на плодовитость скота, предопределяет поведение и судьбы людей.

Если на Семён-день теплая погода, то вся зима будет теплая (тамбов.).

На Семён-день ветер дует из южного края — будет зима гнилая или теплая. Если на Семён-день ветер из-под солнца, зимой ветры будут дуть с севера (Воронеж.).

Если Марфа грязна вышла, то осень должна быть дождливой (пинеж.).

На Семёна ясно — осень ведреная (тульск.).

На Семёновы осенины много тенетника — осень долгая да ясная.

Как всегда, наблюдали за поведением животных, птиц и пресмыкающихся, пытаясь предугадать погоду и характер осенне-зимней поры.

После Семена журавли отлетают в теплые края.

На Семён-день ужи выходят на берег, ходят по лугам на три версты.

Если гуси улетают на Сёмен-день, жди ранней зимы (москов.).

Наступающая осень все сильнее напоминает о себе. Обычными становятся холодные вечера и ночи, хотя днем солнышко еще пригревает. В народе об этих погодных контрастах говорят: В Семён-день с головней на постать (на полосу, в

поле) ходи, имея в виду и заметное похолодание, и ранние сумерки (еще немного, и настанет осеннее равноденствие, день сравняется с ночью).

Хвалились бабы да бабьим летом на Сёмен-день, а того бабы не ведали, что на дворе сентябрь. Популярная приговорка отмечает те же погодные признаки и напоминает о любимом и с нетерпением ожидаемом периоде — бабьем лете.

Обычно в сентябре (часто именно в пределах между Семеновым днем и Рождеством Богородицы) выпадает несколько теплых солнечных дней, как будто лето возвращается на короткое время и солнце в последний раз теплыми лучами согревает людей, прощаясь с ними до самой весны. Бабье лето, если оно действительно имело место, считали своеобразным подарком бабам, благодарностью Природы женщинам-жницам за их тяжелый труд, за вовремя и справно завершенную хлебную страду.

Семён лето провожает, бабье лето наводит.

С бабьим летом увязано немало наблюдений и попыток предугадать погоду на будущее.

Бабье лето ненастно — осень сухая.

На Семён-день ясно — бабье лето теплое.

Много тенетника на бабье лето — к ясной осени и холодной зиме.

Существовали и оригинальные местные приметы и обычаи. Так, вятичи следили за тем, чтобы рано утром первой на крыльцо вышла красивая хозяйка: считалось, что в этом случае бабье лето будет теплое, солнечное; если же первой покажется неряха — жди пасмурной, дождливой погоды.

Магия начала, по сути утроенная в день Семёна-летопроводца (первый день месяца, начало нового сезона — осени и начало отсчета нового года), определяла характер и содержание ритуальных действий, хозяйственных работ, обычаев, пословиц, приговорок. Все они так или иначе связаны с идеей начинания, открытия или завершения, окончания.

Прежде всего это касается полевых работ, уборки яровых и посева озимых.

Хотя народная поговорка и учит: До Петрова дня взорать, до Ильина разборонить, до Спаса посеять, во многих местностях озимый посев начинался на Семенов день.

Коли на Семён-день не убрали колосовые, считай, пропал урожай: зерно выпало наземь.

На Семён-день последний посев ржи (озимой).

Интересно, как по-разному комментировалась одна и та же поговорка: Семён-день — семена долой. Одно из объяснений — «семена сами выпадают из колосьев» (т. е. яровой хлеб перезрел), другое — «конец посеву» озимых; третье — «грех хлеб сеять»: «1 сентября — Семенов праздник, и потому в этот день грешно засевать семена» [Афанасьев, 1982; 430].

Поскольку в одних местах 14/1 сентября считалось сроком завершения сева озимых хлебов (Сёмин день — севалка с плеч), а в других — началом посевной озимых, общераспространенное присловье: В Семенов день до обеда паши, а после обеда пахаря с поля гони (вариант: На Семён-день до обеда сей-паши, а после обеда на пахаря вальком магии) — тоже трактовалось по-разному: либо как констатация того, что с наступлением сентябрьских дней ясная утренняя погода к полудню часто сменяется холодом и ненастьем и следует торопиться с посевом, либо как напоминание о завершении работ на земле.

К первому дню сентября издавна приурочивали начало обработки конопли и льна:

Лен стели к бабьему лету, а подымай к Казанской (4 ноября / 22 октября).

Мни лен доле, волокна будет боле.

Земледельцы юга России на Семёна-летопроводца отправлялись на бахчи и снимали с гряд дыни, арбузы. В отдельных местностях Семён-день считался сроком, с которого можно активно копать картофель.

С Семена начинались засидки, то есть работа в избах при огне. Во многих губерниях даже в конце XIX века сохранялся архаичный обряд, знаменующий наступление нового витка жизни, переход в новое состояние природы и людей: под Семён-день вечером гасили в избах (в печах) старый огонь, а утром зажигали новый, причем нередко это был «живой огонь» — его добывали из дерева путем трения.

Если кто переселялся в новый дом, то старались устроить новоселье в Семенов день. Переходы на Семён-день на новоселье — счастье и веселье.

С начала сентября могли отсчитываться свадебные недели: С Семёна до Гурия (28 /15 ноября). Открывалась пора сватовства или внимательного приглядывания к девушкам, достигшим возраста невест. Женщины — родственницы парней заходили в посиделочные избы, наблюдали, как работают будущие невесты (прядут, вяжут, вышивают), как общаются между собой и с заглядывающими к ним на огонек парнями, умеют ли петь, опрятно ли одеты и т. д.

Девки на поре — женихи на дворе.

Для парня просвататься — все равно, что дровней попросить: не дадут в одном месте, дадут в другом.

Сватались к девушке тридцать с одним, а быть ей за одним.

В Тюменском крае после уборки хлеба, приблизительно ко дню Семёна, отворяли ворота в изгороди и пускали скотину в поле. С весны вплоть до уборки хлеба ворота были заперты, и скот ходил в специально огороженном месте — поскотине.

В Древней Руси Семён-день имел значение юридическое. Он предназначался для взноса государственных податей и для явки к суду по делам тяжебным и к судебному свидетельству. При этом «на Симеона Летопроводца государи русские давали свой личный суд всем имеющим на кого-либо жалобы. <...> Из грамот царей Михаила Федоровича и Алексея Михайловича видно, что монастырским людям и крестьянам назначалось три срока в году ставиться на суд царский: Семён-день, Троицын день и Рождество Христово» [Калинский, 27].

В русском быту юридическое значение Семенова дня как срока окончания торговых и хозяйственных договоров и сделок сохранялось на протяжении столетий. Говоря о народных традициях XIX века, С. В. Максимов заметил: «Это срочный день для взноса оброков, пошлин и податей, и с этого же дня обыкновенно начинаются и прекращаются все условия и договоры, заключаемые поселянами между собой и с торговыми людьми (отдача в наем земли, рыбных ловель и других угодий)» [Максимов, 409].

В северных губерниях накануне Семенова дня заканчивали свою работу пастухи, расчет они получали деньгами и сахаром.

В течение веков русские крестьяне придерживались обычая на день Симеона Столпника торжественно «постригать» подрастающих мальчиков и «сажать их на коня», что должно было знаменовать конец поры младенчества. Как правило, «постриг» совершался над двух- или трехлетним мальчиком («по четвертому году»): ему выстригали волосы крестом, одевали его в новую одежду, устраивали по этому случаю семейный праздник. Летописи упоминают этот обряд с конца XII века. Когда-то он совершался не только в семьях скромных селян, но и над маленькими княжичами — сыновьями великих князей. В XIX столетии он имел место у донских казаков, в Орловской губернии, где назывался «застриж- ки», у белорусов. Существовал и сходный с «мальчишеским» обряд над девочками. Он, кстати, упомянут Н. А. Некрасовым в поэме «Кому на Руси жить хорошо» (в рассказе крестьянки Матрены Тимофеевны):

В день Симеона батюшка

Сажал меня на бурушку

И вывел из младенчества

По пятому годку...

На Семёна дитя постригай и на коня сажай и на ловлю в поле выезжай. Поговорка эта напоминает еще об одном, характерном для Семенова дня, почине — первом выезде в отъезжее поле «псарных охотников».

Охотники на Семён-день притравливают зайцев.

Хлеб молотят на гумне, а охотник — за зайцем по стерне.

В Тюменском крае охотники, пока земля не промерзла, начинали ставить очепы, чтобы зимой по снегу зайцев ловить. «Предварительно отыскивается в лесу заячья дорожка или тропа. Где-нибудь в тесном месте около этой тропы ставится в землю кол приблизительно трех аршин высотою с вилообразною верхушкою. На этот кол кладется очеп, который представляет из себя нетолстый ствол березы или осины. В землю около самой тропы вбивается маленький колышек, на который надевается сделанный из мочала подпетельник. Пока этим и ограничивается устройство очепа.

Впоследствии, когда выпадет снег, зайцы обыкновенно не бросают летней тропы, а продолжают по ней бегать. Тогда к очепу привязывают петлю и настораживают на тропу. По общепринятому мнению, зайцев ловить может не всякий, а только тот, кто знает „словинку", то есть особый наговор. А словинку знают немногие, поэтому и зайцев ловят лишь некоторые крестьяне» [Зоб- нин, 54].

Вот типичный заговор «на охоту». Записан он был в 1910 году на Северной Двине, в одной из деревень Шенкурского уезда: «Стану, благословясь, пойду перекрестясь из избы дверьми, изо двора воротамы, в чисто поле заворыми, в чистое поле, в восточную сторону, на синее море, на синем море есть остров, на том острову есть церква, в той церкве есть престол, на престоле сам Исус

Христос и Пресвятая Мати Божья Богородица. По праву сторону железной тын, по леву сторону огненна река. Помолюсе и покорюсе, Пресвятая Мати Божья Богородица, забивай и гони в мои ловушки. По праву сторону скочить — тут железной тын, по леву сторону скочить — тут огненна река; тут убьешьсе, а тут сгоришь, иди безотпяточно и безотворотно. От веку по веку, отныне до веку. Дай, Господи, пришли, Господи, надели, Господи, мне, рабу Божьему, белого звиря, зайца черноухого, долгоухого».

Для сравнения приведем заговор «На ловлю зайцев ловушками», используемый еще в 1940-е годы пермскими охотниками:

«Стану я, раб Божий имярек,

перекрестесь-благословесь,

выйду из дверей во двери,

из ворот — в ворота,

в чистое поле — широкое раздолье,

под светел месяц, под красно солнышку.

В чистом поле стоит ловушка.

Бежит заяц от трех лесовщиков

Из-за тридевять земель, из-за тридевять морей,

Бежать зайцу вперед — путь да дорога,

Скочить сбок или воротиться —

Ноге преломиться.

Будьте мои слова крепки. Аминь!»

[Шумов, 134, 135].

Семён-день иногда воспринимался как критический, поворотный для нечисти или «нечистых» зверей и птиц. К последним, по славянским верованиям, относились воробьи; «согласно народным легендам, воробей своим чириканьем выдал Христа преследователям, приносил гвозди для распятия и язвительно чирикал „терпи, терпи!" или „жив-жив!", призывая продолжать мучить распятого Христа. За это Господь проклял воробья и запретил употреблять его мясо в пищу, а истреблять воробьев с тех пор не считается грехом» [Слав, мифология, 113]. На Киевщине и в некоторых южнорусских губерниях ночь на 14/1 сентября называли «воробьиной», полагая, что в это время «черт меряет воробьев четвериками (под гребло), убивая всех, сколько войдут в меру, и отпуская их из-под гребла» [Даль. Послов., 893]. Такое же поверье существовало у поляков, объяснявших исчезновение с полей в одну из последних летних ночей воробьев: они слетаются в одно место, где главный (старший) черт меряет их всех огромной меркой; птиц, переполняющих мерку, он смахивает с ее краев и отпускает на размножение, а оставшихся в мерке ссыпает чертям в пекло или убивает.

В Заонежье пастухи, заканчивая свою работу накануне Семенова дня и получив расчет, сами обязательно должны были расплатиться с лешими «выпечкой или табаком, оставляемым где-нибудь в лесу» [Логинов, 37].

К распространенным обычаям, связанным с днем Семёна-летопроводца, относятся «похороны мух и тараканов». Таким способом старались избавиться от этих насекомых, выгнать их из жилых помещений.

Убьешь муху до Семёна-дня — народится семь мух; убьешь после Семёна-дня — умрет семь мух.

В Тамбовской губернии, например, блох, тараканов и прочих домашних насекомых в Семён-день зарывали в землю. О том же вспоминали и вятские женщины: «В Семенов день мух хоронили. Старушки говорили нам: „Хороните мух". Мы их в коробочку да на улицу. Говорят, если похоронишь их, то их меньше и будет» [Вят. ф-р НК, 116]. В иных местах это принимало вид настоящего обрядового действа, которое когда-то, может быть, и было серьезным, но уже в XIX веке воспринималось как «потешный» обычай. Во всяком случае, таким он казался этнографам, собирателям, людям образованным, оставившим нам описание столь курьезного действа.

«Похороны устраивают девушки, для чего вырезывают из репы, брюквы или моркови маленькие гробики. В эти гробики сажают горсть пойманных мух, закрывают их и с шутливой торжественностью (а иногда с плачем и причитаниями) выносят из избы, чтобы предать земле. При этом во время выноса кто-нибудь должен гнать мух из избы „рукотерником" (полотенцем) и приговаривать: „Муха по мухе, летите мух хоронить", или: „Мухи вы мухи, Комаровы подруги, пора умирать. Муха муху ешь, а последняя сама себя съешь"» [Максимов, 409— 410]. Такой потешный обряд сопровождался специальными шуточными песнями, вроде следующих:

Два братца, два Кондратца

Нову баенку строили;

Две сестрички, две лисички

Нову баенку топили.

Повела вошка блошку

В нову баенку.

Муха пару подавала,

Вошка парилася;

С перепару вошь упала —

Ножку выломала.

 

Таракан дрова рубил,

Комар водушку носил,

В грязи ножку увязил.

Вошка парилася

Да ударилася

Ненароком —

Правым боком:

Ребро вывихнула.

Клопы подымали,

Живот надорвали. (Тверская губ.)

<...>

Два дни лечилася —

На третий в могилу.

А попы были клопы,

А дьячки были сверчки.

Тараканы погребали,

Мыши голос подавали:

«Помяни нашу рабу,

Серу вошь во гробу» (Калужская губ.)

Подобные песни были широко распространены и воспринимались уже лет полтораста назад как детские потешки или как шутки-небылицы. Не под их ли влиянием, хоть отчасти, созданы были знаменитая наша «Комаринская» и «Муха-Цокотуха» К. И. Чуковского?..

Рекомендуем посмотреть:

Народные приметы на июль

Народный календарь на 3 сентября

Народный календарь на 4 сентября

Народный календарь на 2 сентября

Народный календарь на 1 сентября

Антон Козлов # 12 сентября 2014 в 17:43 0
Источник забыли указать: Некрылова А. Ф.: Русский традиционный календарь на каждый день и для каждого дома СПб.: Азбука-классика, 2007.