Конкурсы

Сказки для детей средней группы

Сказки для детей дошкольников 4-5 лет

К. Чуковский «Федорино горе»

1

Скачет сито по полям,

А корыто по лугам.

За лопатою метла

Вдоль по улице пошла.

Топоры-то, топоры

Так и сыплются с горы.

Испугалася коза,

Растопырила глаза:

«Что такое? Почему?

Ничего я не пойму».

2

Но, как черная железная нога,

Побежала, поскакала кочерга.

И помчалися по улице ножи:

«Эй, держи, держи, держи, держи, держи!»

И кастрюля на бегу

Закричала утюгу:

«Я бегу, бегу, бегу,

Удержаться не могу!»

Вот и чайник за кофейником

бежит,

Тараторит, тараторит,

дребезжит...

Утюги бегут покрякивают,

Через лужи, через лужи

перескакивают.

А за ними блюдца, блюдца —

Дзынь-ля-ля! Дзынь-ля-ля!

Вдоль по улице несутся —

Дзынь-ля-ля! Дзынь-ля-ля!

На стаканы — дзынь —

натыкаются,

И стаканы — дзынь —

разбиваются.

И бежит, бренчит,

стучит сковорода:

«Вы куда? куда? куда?

куда? куда?»

А за нею вилки,

Рюмки да бутылки,

Чашки да ложки

Скачут по дорожке.

Из окошка вывалился стол

И пошел, пошел, пошел,

пошел, пошел...

А на нем, а на нем,

Как на лошади верхом,

Самоварище сидит

И товарищам кричит:

«Уходите, бегите, спасайтеся!»

И в железную трубу:

«Бу-бу-бу! Бу-бу-бу!»

3

А за ними вдоль забора

Скачет бабушка Федора:

«Ой-ой-ой! Ой-ой-ой!

Воротитеся домой!»

 

Но ответило корыто:

«На Федору я сердито!»

И сказала кочерга:

«Я Федоре не слуга!»

 

А фарфоровые блюдца

Над Федорою смеются:

«Никогда мы, никогда

Не воротимся сюда!»

 

Тут Федорины коты

Расфуфырили хвосты,

Побежали во всю прыть,

Чтоб посуду воротить:

 

«Эй вы, глупые тарелки,

Что вы скачете, как белки?

Вам ли бегать за воротами

С воробьями желторотыми?

Вы в канаву упадете,

Вы утонете в болоте.

Не ходите, погодите,

Воротитеся домой!»

 

Но тарелки вьются-вьются,

А Федоре не даются:

«Лучше в поле пропадем,

А к Федоре не пойдем!»

4

Мимо курица бежала

И посуду увидала:

«Куд-куда! Куд-куда!

Вы откуда и куда?!»

 

И ответила посуда:

«Было нам у бабы худо,

Не любила нас она,

Била, била нас она,

Запылила, закоптила,

Загубила нас она!»

 

«Ко-ко-ко! Ко-ко-ко!

Жить вам было нелегко!»

 

«Да, — промолвил

медный таз, —

Погляди-ка ты на нас:

Мы поломаны, побиты,

Мы помоями облиты.

Загляни-ка ты в кадушку —

И увидишь там лягушку.

Загляни-ка ты в ушат —

Тараканы там кишат.

Оттого-то мы от бабы

Убежали, как от жабы,

И гуляем по полям,

По болотам, по лугам,

А к неряхе-замарахе

Не воротимся!»

5

И они побежали лесочком,

Поскакали по пням

и по кочкам.

А бедная баба одна,

И плачет, и плачет она.

Села бы баба за стол,

Да стол за ворота ушел.

Сварила бы баба щи,

Да кастрюлю поди поищи!

И чашки ушли, и стаканы,

Остались одни тараканы.

Ой, горе Федоре,

Горе!

6

А посуда вперед и вперед

По полям, по болотам идет.

И чайник шепнул утюгу:

«Я дальше идти не могу».

И заплакали блюдца:

«Не лучше ль вернуться?»

И зарыдало корыто:

«Увы, я разбито, разбито!»

Но блюдо сказало: «Гляди,

Кто это там позади?»

 

И видят: за ними

из темного бора

Идет-ковыляет Федора.

 

Но чудо случи лося с ней:

Стала Федора добрей.

Тихо за ними идет

И тихую песню поет:

 

«Ой вы, бедные сиротки мои,

Утюги и сковородки мои!

Вы подите-ка, немытые, домой,

Я водою вас умою ключевой.

 

Я почищу вас песочком,

Окачу вас кипяточком,

И вы будете опять,

Словно солнышко, сиять,

А поганых тараканов я

повыведу,

Прусаков и пауков я

повымету!»

 

И сказала скалка:

«Мне Федору жалко».

И сказала чашка:

«Ах, она бедняжка!»

И сказали блюдца:

«Надо бы вернуться!»

И сказали утюги:

«Мы Федоре не враги!»

7

Долго, долго целовала

И ласкала их она,

Поливала, умывала,

Полоскала их она.

«Уж не буду, уж не буду

Я посуду обижать,

Буду, буду я посуду

И любить и уважать!»

 

Засмеялися кастрюли,

Самовару подмигнули:

«Ну, Федора, так и быть,

Рады мы тебя простить!»

Полетели,

Зазвенели

Да к Федоре прямо в печь!

Стали жарить, стали печь,

Будут, будут у Федоры

и блины и пироги!

А метла-то, а метла — весела —

Заплясала, заиграла, замела,

Ни пылинки у Федоры

не оставила.

И обрадовались блюдца:

Дзынь-ля-ля! Дзынь-ля-ля!

И танцуют и смеются —

Дзынь-ля-ля! Дзынь-ля-ля!

А на белой табуреточке

Да на вышитой салфеточке

Самовар стоит,

Словно жар горит,

И пыхтит, и на бабу

поглядывает:

«Я Федорушку прощаю,

Сладким чаем угощаю.

Кушай, кушай, Федора Егоровна!»

К. Чуковский «Тараканище»

Часть первая

Ехали медведи

На велосипеде.

 

А за ними кот

Задом наперед.

 

А за ним комарики

На воздушном шарике.

 

А за ними раки

На хромой собаке.

 

Волки на кобыле.

Львы в автомобиле.

 

Зайчики

В трамвайчике.

Жаба на метле...

Едут и смеются,

Пряники жуют.

 

Вдруг из подворотни

Страшный великан,

Рыжий и усатый

Та-ра-кан!

Таракан, Таракан,

Тараканище!

 

Он рычит, и кричит,

И усами шевелит:

«Погодите, не спешите,

Я вас мигом проглочу!

Проглочу, проглочу, не помилую».

 

Звери задрожали,

В обморок упали.

 

Волки от испуга

Скушали друг друга.

 

Бедный крокодил

Жабу проглотил.

 

А слониха, вся дрожа,

Так и села на ежа.

 

Только раки-забияки

Не боятся бою-драки;

Хоть и пятятся назад,

Но усами шевелят

И кричат великану усатому:

«Не кричи и не рычи,

Мы и сами усачи,

Можем мы и сами

Шевелить усами!»

И назад еще дальше попятились.

И сказал Гиппопотам

Крокодилам и китам:

 

«Кто злодея не боится

И с чудовищем сразится,

Я тому богатырю

Двух лягушек подарю

И еловую шишку пожалую!»

 

«Не боимся мы его,

Великана твоего:

Мы зубами,

Мы клыками,

Мы копытами его!»

 

И веселою гурьбой

Звери кинулися в бой.

 

Но, увидев усача

(Ай-ай-ай!),

Звери дали стрекача

(Ай-ай-ай!).

 

По лесам, по полям

разбежалися:

Тараканьих усов испугалися.

 

И вскричал Гиппопотам:

«Что за стыд, что за срам!

Эй, быки и носороги,

Выходите из берлоги

И врага

На рога

Поднимите-ка!»

Но быки и носороги

Отвечают из берлоги:

«Мы врага бы

На рога бы,

Только шкура дорога,

И рога нынче тоже не дешевы»

И сидят и дрожат под

кусточками,

За болотными прячутся

кочками.

Крокодилы в крапиву

забилися,

И в канаве слоны

схоронилися.

Только и слышно, как зубы

стучат,

Только и видно, как уши

дрожат.

 

А лихие обезьяны

Подхватили чемоданы

И скорее со всех ног

Наутек.

И акула

Увильнула,

Только хвостиком махнула.

А за нею каракатица —

Так и пятится,

Так и катится.

 

Часть вторая

Вот и стал Таракан

победителем,

И лесов и полей повелителем.

Покорилися звери усатому

(Чтоб ему провалиться,

проклятому!).

А он между ними

похаживает,

Золоченое брюхо

поглаживает:

«Принесите-ка мне, звери,

ваших детушек,

Я сегодня их за ужином

скушаю!»

 

Бедные, бедные звери!

Воют, рыдают, ревут!

В каждой берлоге

И в каждой пещере

Злого обжору клянут.

Да и какая же мать

Согласится отдать

Своего дорогого ребенка —

Медвежонка, волчонка,

слоненка, —

Чтобы несытое чучело

Бедную крошку замучило!

Плачут они, убиваются,

С малышами навеки

прощаются.

 

Но однажды поутру

Прискакала кенгуру,

Увидала усача,

Закричала сгоряча:

«Разве это великан?

(Ха-ха-ха!)

Это просто таракан!

(Ха-ха-ха!)

Таракан, таракан, таракашечка,

Жидконогая козявочка-

букашечка.

 

И не стыдно вам?

Не обидно вам?

Вы — зубастые,

Вы — клыкастые,

А малявочке

Поклонилися,

А козявочке

Покорилися!»

Испугались бегемоты,

Зашептали: «Что ты, что ты!

Уходи-ка ты отсюда!

Как бы не было нам худа!»

 

Только вдруг из-за кусточка,

Из-за синего лесочка,

Из далеких из полей

Прилетает Воробей.

Прыг да прыг

Да чик-чирик,

Чики-рики-чик-чирик!

 

Взял и клюнул Таракана —

Вот и нету великана.

Поделом великану досталося,

И усов от него не осталося.

 

То-то рада, то-то рада

Вся звериная семья,

Прославляют, поздравляют

Удалого Воробья!

 

Ослы ему славу по нотам поют,

Козлы бородою дорогу метут,

Бараны, бараны

Стучат в барабаны!

Сычи-трубачи

Трубят!

Грачи с каланчи

Кричат!

Летучие мыши

На крыше

Платочками машут

И пляшут.

А слониха-щеголиха

Так отплясывает лихо,

Что румяная луна

В небе задрожала

И на бедного слона

Кубарем упала.

Вот была потом забота —

За луной нырять в болото

И гвоздями к небесам

приколачивать!

Д. Мамин-Сибиряк «Сказка про Комара Комаровича — Длинный Нос и про Мохнатого Мишу — Короткий Хвост»

1

Это случилось в самый полдень, когда все комары спрятались от жары в болото. Комар Комарович — Длинный Нос прикорнул под широкий лист и заснул. Спит и слышит отчаянный крик:

— Ой, батюшки!.. Ой, карраул!..

Комар Комарович выскочил из-под листа и тоже закричал:

— Что случилось?.. Что вы орете?

А комары летают, жужжат, пищат — ничего разобрать нельзя.

— Ой, батюшки!.. Пришел в наше болото медведь и завалился спать. Как лег в траву, так сейчас же задавил пятьсот комаров; как Дохнул — проглотил целую сотню. Ой, беда, братцы! Мы едва унесли от него ноги, а то всех бы передавил.

Комар Комарович — Длинный Нос сразу Рассердился; рассердился и на медведя, и на глупых комаров, которые пищали без толку.

— Эй вы, перестаньте пищать! — крикнул он. — Вот я сейчас пойду и прогоню медведя... Очень просто! А вы орете только напрасно...

Еще сильнее рассердился Комар Комарович и полетел. Действительно, в болоте лежал медведь. Забрался в самую густую траву, где комары жили испокон века, развалился и носом сопит, только свист идет, точно кто на трубе играет. Вот бессовестная тварь! Забрался в чужое место, погубил напрасно столько комариных душ да еще спит так сладко!

— Эй, дядя, ты это куда забрался? — закричал Комар Комарович на весь лес, да так громко, что даже самому сделалось страшно.

Мохнатый Миша открыл один глаз — никого не видно, открыл другой глаз — едва рассмотрел, что летает комар над самым его носом.

— Тебе что нужно, приятель? — заворчал Миша и тоже начал сердиться: «Как же, только расположился отдохнуть, а тут какой-то негодяй пищит».

— Эй, уходи подобру-поздорову, дядя!..

Миша открыл оба глаза, посмотрел на нахала, фукнул носом и окончательно рассердился.

— Да что тебе нужно, негодная тварь? — зарычал он.

— Уходи из нашего места, а то я шутить не люблю... Вместе с шубой тебя съем.

Медведю сделалось смешно. Перевалился он на другой бок, закрыл морду лапой и сейчас же захрапел.

2

Полетел Комар Комарович обратно к своим комарам и трубит на все болото:

— Ловко я напугал Мохнатого Мишку... В другой раз не придет.

Подивились комары и спрашивают:

— Ну а сейчас-то медведь где?

— А не знаю, братцы. Сильно струсил, когда я ему сказал, что съем, если не уйдет. Ведь я шутить не люблю, а так прямо и сказал: «Съем». Боюсь, как бы он не околел со страху, пока я к вам летаю... Что же, сам виноват!

Запищали все комары, зажужжали и долго спорили: как им быть с невежей-медведем. Никогда еще в болоте не было такого страшного шума. Пищали, пищали — и решили выгнать медведя из болота.

— Пусть идет к себе домой, в лес, там и спит. А болото наше... Еще отцы и деды наши вот в этом самом болоте жили.

Одна благоразумная старушка Комариха посоветовала было оставить медведя в покое: пусть его полежит, а когда выспится — сам уйдет; но на нее все так накинулись, что бедная едва успела спрятаться.

— Идем, братцы! — кричал больше всех Комар Комарович. — Мы ему покажем... Да!

Полетели комары за Комаром Комаровичем. Летят и пищат, даже самим страшно делается. Прилетели, смотрят, а медведь лежит и не шевелится.

— Ну, я так и говорил: умер бедняга со страху! — хвастался Комар Комарович. — Даже жаль немножко, вон какой здоровый медведище...

— Да он спит, братцы, — пропищал маленький комаришка, подлетевший к самому медвежьему носу и чуть не втянутый туда, как в форточку.

— Ах, бесстыдник! Ах, бессовестный! — запищали все комары разом и подняли ужасный гвалт. — Пятьсот комаров задавил, сто комаров проглотил и сам спит как ни в чем не бывало.

А Мохнатый Миша спит себе да носом посвистывает.

— Он притворяется, что спит! — крикнул Комар Комарович и полетел на медведя. — Вот я ему сейчас покажу!.. Эй, дядя, будет притворяться!

Как налетит Комар Комарович, как вопьется своим длинным носом прямо в черный медвежий нос — Миша так и вскочил. Хвать лапой по носу, а Комара Комаровича как не бывало.

— Что, дядя, не понравилось? — пищит Комар Комарович. — Уходи, а то хуже будет... Я теперь не один Комар Комарович — Длинный Нос, а прилетели со мной и дедушка Комарище — Длинный Носище, и младший брат Комаришка — Длинный Носишко! Уходи, дядя!

— А я не уйду! — закричал медведь, усаживаясь на задние лапы. — Я вас всех передавлю!

— Ой, дядя, напрасно хвастаешь...

Опять полетел Комар Комарович и впился медведю прямо в глаз. Заревел медведь от боли, хватил себя лапой по морде, и опять в лапе ничего, только чуть глаз себе не вырвал когтем. А Комар Комарович вьется над самым медвежьим ухом и пищит:

— Я тебя съем, дядя...

3

Рассердился окончательно Миша. Выворотил он вместе с корнем целую березу и принялся колотить ею комаров. Так и ломит со всего плеча... Бил, бил, даже устал, а ни одного убитого комара нет — все вьются над ним и пищат. Тогда ухватил Миша тяжелый камень и запустил им в комаров — опять толку нет.

— Что, взял, дядя? — пищал Комар Комарович. — А я тебя все-таки съем...

Долго ли, коротко ли сражался Миша с комарами, только шума было много. Далеко был слышен медвежий рев. А сколько он деревьев вырвал, сколько камней выворотил! Все ему хотелось зацепить первого Комара Комаровича: ведь вот тут, над самым ухом вьется, а хватит медведь лапой — и опять ничего, только всю морду себе в кровь исцарапал.

Обессилел наконец Миша. Присел он на задние лапы, фыркнул и придумал новую штуку — давай кататься по траве, чтобы передавить все комариное царство. Катался, катался Миша, однако из этого ничего не вышло, а только еще больше устал он. Тогда медведь спрятал морду в мох — вышло того хуже. Комары вцепились в медвежий хвост. Окончательно рассвирепел медведь.

— Постойте, вот я вам задам! — ревел он так, что за пять верст было слышно. — Я вам покажу штуку... Я... я... я...

Отступили комары и ждут, что будет. А Миша на дерево вскарабкался, как акробат, засел на самый толстый сук и ревет:

— Ну-ка, подступитесь теперь ко мне... Всем носы пообломаю!..

Засмеялись комары тонкими голосами и бросились на медведя уже всем войском. Пищат, кружатся, лезут... Отбивался, отбивался Миша, проглотил нечаянно штук сто комариного войска, закашлялся да как сорвется с сука, точно мешок... Однако поднялся, почесал Ушибленный бок и говорит:

— Ну что, взяли? Видели, как я ловко с дерева прыгаю?

Еще тоньше рассмеялись комары, а Комар Комарович так и трубит:

— Я тебя съем... Я тебя съем... съем... съем!

Изнемог окончательно медведь, выбился из сил, а уходить из болота стыдно. Сидит он на задних лапах и только глазами моргает.

Выручила его из беды лягушка. Выскочила из-под кочки, присела на задние лапки и говорит:

— Охота вам, Михайло Иванович, беспокоить себя напрасно!.. Не обращайте вы на этих дрянных комаришек внимания. Не стоит.

— И то не стоит, — обрадовался медведь. — Я это так... Пусть-ка они ко мне в берлогу придут, да я... я...

Как повернется Миша, как побежит из болота, а Комар Комарович — Длинный Нос летит за ним, летит и кричит:

— Ой, братцы, держите! Убежит медведь... Держите!..

Собрались все комары, посоветовались и решили: «Не стоит! Пусть его уходит, — ведь болото-то осталось за нами!»

В. Осеева «Волшебная иголочка»

Жила-была Машенька-рукодельница, и была у нее волшебная иголочка. Сошьет Маша платье — само себя платье стирает и гладит. Разошьет скатерть пряниками да конфетками, постелит на стол, глядь — и впрямь сладости появляются на столе. Любила Маша свою иголочку, берегла ее пуще глаза и все-таки не уберегла. Пошла как-то в лес по ягоды и потеряла. Искала, искала, все кустики обошла, всю травку обшарила — нет как нет ее иголочки. Села Машенька под деревом и давай плакать.

Пожалел девочку Ежик, вылез из норки и дал ей свою иголку.

— Возьми, Машенька, может, она тебе пригодится!

Поблагодарила его Маша, взяла иголочку, а сама подумала: «Не такая моя была».

И снова давай плакать.

Увидела ее слезы высокая старая Сосна — бросила ей свою иголку.

— Возьми, Машенька, может, она тебе пригодится!

Взяла Машенька, поклонилась Сосне низко и пошла по лесу. Идет, слезы утирает, а сама думает: «Не такая эта иголочка, моя лучше была».

Вот повстречался ей Шелкопряд, идет — шелк прядет, весь шелковой ниткой обмотался.

— Возьми, Машенька, мой шелковый моточек, может, он тебе пригодится!

Поблагодарила его девочка и стала спрашивать:

— Шелкопряд, Шелкопряд, ты давно в лесу живешь, давно шелк прядешь, золотые нитки делаешь из шелка, не знаешь ли, где моя иголка?

Задумался Шелкопряд, покачал головой:

— Иголка твоя, Машенька, у Бабы-яги, у Бабы-яги — костяной ноги. В избушке на курьих ножках. Только нет туда ни пути, ни дорожки. Мудрено достать ее оттуда.

Стала Машенька просить его рассказать, где Баба-яга — костяная нога живет.

Рассказал ей все Шелкопряд:

— Идти туда надо не за солнцем,

а за тучкой,

По крапивке да по колючкам,

По овражкам да по болотцу

До самого старого колодца.

Там и птицы гнезд не вьют,

Одни жабы да змеи живут,

Да стоит избушка на курьих ножках,

Сама Баба-яга сидит у окошка,

Вышивает себе ковер-самолет.

Горе тому, кто туда пойдет.

Не ходи, Машенька, забудь свою иголку,

Возьми лучше мой моточек шелку!

Поклонилась Машенька Шелкопряду в пояс, взяла шелку моточек и пошла, а Шелкопряд ей вслед кричит:

— Не ходи, Машенька, не ходи!

У Бабы-яги избушка на курьих ножках,

На курьих ножках в одно окошко.

Сторожит избушку большая Сова,

Из трубы торчит совиная голова,

Ночью Баба-яга твоей иголкой шьет,

Вышивает себе ковер-самолет.

Горе, горе тому, кто туда пойдет!

Страшно Машеньке к Бабе-яге идти, да жалко ей свою иголочку.

Вот выбрала она в небе темную тучку.

Повела ее тучка

По крапивке да по колючкам

До самого старого колодца,

До зеленого мутного болотца,

Туда, где жабы да змеи живут,

Туда, где птицы свои гнезда не вьют.

Видит Маша избушку на курьих ножках,

Сама Баба-яга сидит у окошка,

А из трубы торчит совиная голова...

Увидела Машу страшная Сова да как заохает, закричит на весь лес:

— Ох-хо-хо-хо! Кто здесь? Кто здесь?

Испугалась Маша, подкосились у нее ноги

от страха. А Сова глазами ворочает, и глаза у нее как фонари светятся, один желтый, другой зеленый, все кругом от них желто да зелено!

Видит Машенька, некуда деться ей, поклонилась Сове низко и просит:

— Позволь, Совушка, Бабу-ягу повидать. У меня к ней дело есть!

Засмеялась Сова, заохала, а Баба-яга ей из окошка кричит:

— Сова моя, Совушка, само жаркое к нам в печку лезет! — И говорит она девочке так ласково:

— Входи, Машенька, входи!

Я сама тебе все двери открою,

Сама их за тобой и закрою!

Подошла Машенька к избушке и видит: одна дверь железным засовом задвинута, на другой тяжелый замок висит, на третьей литая цепь.

Бросила ей Сова три перышка.

— Открой, — говорит, — двери да входи поскорей!

Взяла Маша одно перышко, приложила к засову — открылась первая дверь, приложила второе перышко к замку — открылась вторая дверь, приложила она третье перышко к литой цепи — упала цепь на пол, открылась перед ней третья дверь! Вошла Маша в избушку и видит: сидит Баба-яга у окошка, нитки на веретено мотает, а на полу ковер лежит, на нем крылья шелком вышиты и Машина иголочка в недошитое крыло воткнута.

Бросилась Маша к иголочке, а Баба-яга как ударит помелом об пол, как закричит:

— Не трогай мой ковер-самолет! Подмети избу, наколи дров, истопи печку, вот кончу ковер, зажарю тебя и съем!

Схватила иголочку Баба-яга, шьет и приговаривает:

— Девчонка, девчонка, завтра ночью

Ковер дошью да с Совушкой-Совой

попирую,

А ты гляди, чтобы избу подмела

И сама бы в печке была!

Молчит Машенька, не откликается, А ночка черная уже надвигается...

Улетела чуть свет Баба-яга, а Машенька скорей села ковер дошивать. Шьет она, шьет, головы не поднимает, уж три стебелька осталось ей дошить, как вдруг загудела вся чаща вокруг, затряслась, задрожала избушка, потемнело синее небо — возвратилась Баба-яга и спрашивает:

— Сова моя, Совушка,

Хорошо ли ты ела и пила?

Вкусная ль девчонка была?

 

Застонала, заохала Сова:

— Не ела, не пила совиная голова,

А девчонка твоя живехонька-жива.

Печку не топила, себя не варила,

Ничем меня не кормила.

Вскочила Баба-яга в избу, а иголочка Машеньке шепчет:

— Вынь иголочку сосновую,

Положи на ковер как новую,

Меня спрячь подальше!

Улетела опять Баба-яга, а Машенька скорей за дело принялась; шьет-вышивает, головы не поднимает, а Сова ей кричит:

— Девчонка, девчонка, почему из трубы дым не поднимается?

Отвечает ей Машенька:

— Сова моя, Совушка,

Печь плохо разгорается.

А сама дрова кладет, огонь разжигает.

А Сова опять:

— Девчонка, девчонка, кипит ли вода в котле?

А Машенька ей отвечает:

— Не кипит вода в котле,

Стоит котел на столе.

А сама ставит на огонь котел с водой и опять за работу садится. Шьет Машенька, шьет, так и бегает иголочка по ковру, а Сова опять кричит:

— Топи печку, я есть хочу!

Подложила Маша дров, пошел дым к Сове.

— Девчонка, девчонка! — кричит Сова. — Садись в горшок, накройся крышкой и полезай в печь!

А Маша и говорит:

— Я бы рада тебе, Совушка, угодить, да в горшке воды нет!

А сама все шьет да шьет, уж один стебелек ей остался.

Вынула у себя Сова перышко и бросила ей в окошко.

— На, открой дверь, сходи за водой, да смотри мне, коль увижу, что ты бежать собираешься, кликну Бабу-ягу, она тебя живо догонит!

Открыла Машенька дверь и говорит:

— Сова моя, Совушка, сойди в избу да покажи, как надо в горшок садиться, как крышкой накрыться.

Рассердилась Сова да как прыгнет в трубу — ив котел угодила! Задвинула Маша заслонку, а сама села ковер дошивать. Как вдруг задрожала земля, зашумело все вокруг, вырвалась у Маши из рук иголочка:

— Бежим, Машенька, скорей,

Открывай трое дверей,

Бери ковер-самолет,

Беда на нас идет!

Схватила Машенька ковер-самолет, открыла Совиным перышком двери и побежала. Прибежала в лес, села под сосной ковер дошивать. Белеет в руках проворная иголочка, блестит, переливается шелковый моточек ниток, совсем немножко осталось дошить Маше.

А Баба-яга вскочила в избушку, потянула носом воздух и кричит:

— Сова моя, Совушка,

Где ты гуляешь,

Почему меня не встречаешь?

Вытащила она из печки котел, взяла большую ложку, ест и похваливает:

— До чего девчонка вкусна,

До чего похлебка жирна!

Съела она всю похлебку до самого донышка, глядит: а на донышке совиные перышки! Глянула на стенку, где ковер висел, а ковра-то и нет! Догадалась она тут, в чем дело, затряслась от злости, схватила себя за седые космы и давай по избе кататься:

— Я тебя, я тебя

За Совушку-Сову

В клочки разорву!

Села она на свое помело и взвилась в воздух: летит, сама себя веником пришпоривает.

А Машенька под сосной сидит, шьет, торопится, уж последний стежок ей остается. Спрашивает она Сосну высокую:

— Сосна моя милая,

Далеко ли еще Баба-яга?

Отвечает ей Сосна:

— Пролетела Баба-яга зеленые луга,

Помелом взмахнула, на лес повернула...

Еще пуще торопится Машенька, уж совсем немного ей остается, да нечем дошить, кончились у нее нитки шелковые. Заплакала Машенька. Вдруг, откуда ни возьмись, — Шелкопряд:

— Не плачь, Маша, на тебе шелку,

Вдень мою нитку в иголку!

Взяла Маша нитку и опять шьет.

Вдруг закачались деревья, поднялась дыбом трава, налетела Баба-яга как вихрь! Да не успела она на землю спуститься, как подставила ей Сосна свои ветки, запуталась она в них и прямо около Маши на землю упала.

А уж Машенька последний стежок дошила и ковер-самолет расстелила, только сесть на него остается.

А Баба-яга уже с земли поднимается, бросила в нее Маша ежиную иголку, прибежал старый Еж, кинулся Бабе-яге в ноги, колет ее своими иголками, не дает с земли встать. А Машенька тем временем на ковер вскочила, взвился ковер-самолет под самые облака и в одну секунду домчал Машеньку домой.

Стала жить она, поживать, шить-вышивать людям на пользу, себе на радость, а иголочку свою берегла пуще глаза. А Бабу-ягу затолкали ежи в болото, там она и затонула на веки вечные.

Э. Мошковская «Вежливое слово»

Театр открывается!

К началу все готово!

Билеты предлагаются

За вежливое слово.

 

В три часа открылась касса,

Собралось народу масса,

Даже Ежик пожилой

Притащился чуть живой...

 

— Подходите,

Ежик, Ежик!

Вам билет

В каком ряду?

— Мне — поближе:

Плохо вижу.

Вот СПАСИБО!

Ну, пойду.

 

Говорит Овечка:

— Мне-е-е — одно местечко!

Вот мое БЛАГОДАРЮ —

Доброе словечко.

 

Утка:

— Кряк!

Первый ряд!

Для меня и для ребят! —

И достала Утка

ДОБРОЕ УТРО.

 

А Олень:

— ДОБРЫЙ ДЕНЬ!

Если только вам не лень,

Уважаемый кассир,

Я бы очень попросил

Мне, жене и дочке

Во втором рядочке

Дайте лучшие места,

Вот мое

ПОЖАЛУЙСТА!

 

Говорит Дворовый Пес:

— Поглядите, что принес!

Вот мое ЗДОРРРОВО —

Вежливое слово.

 

— Вежливое слово?

Нет у вас другого?

Вижу

В вашей

Пасти

ЗДРАСТЕ.

А ЗДОРОВО бросьте! Бросьте!

— Бросил! Бросил!

 

— Просим! Просим!

Нам билетов —

Восемь! Восемь!

Просим восемь

Козам, Лосям.

БЛАГОДАРНОСТЬ

Вам приносим.

 

И вдруг,

Отпихнув

Старух,

Стариков,

Петухов,

Бурундуков...

 

Вдруг ворвался Косолапый,

Отдавил хвосты и лапы,

Стукнул Зайца пожилого...

— Касса, выдай мне билет!

— Ваше вежливое слово?

— У меня такого нет.

— Ах, у вас такого нет? Не получите билет.

 

— Мне — билет!

— Нет и нет.

— Мне — билет!

— Нет и нет.

Не стучите — мой ответ,

Не рычите — мой совет,

Не стучите, не рычите,

До свидания. Привет.

 

Ничего кассир не дал!

Косолапый зарыдал,

И ушел он со слезами,

И пришел к мохнатой маме.

 

Мама шлепнула слегка

Косолапого сынка

И достала из комода

Очень вежливое что-то...

Развернула,

И встряхнула,

И чихнула,

И вздохнула:

— Ах, слова какие были!

И не мы ли их забыли?

ИЗВОЛЬ...

позволь...

Их давно уж съела моль!

Но ПОЖАЛУЙСТА...

ПРОСТИ...

Я могла бы их спасти!

Бедное ПОЖАЛУЙСТА,

Что от него осталось-то?

Это слово

Золотое.

Это слово

Залатаю! —

Живо-живо

Положила

Две заплатки...

Все в порядке!

 

Раз-два!

Все слова

Хорошенько вымыла,

Медвежонку выдала:

ДО СВИДАНЬЯ,

ДО СКАКАНЬЯ

И еще ДО КУВЫРКАНЬЯ,

УВАЖАЮ ОЧЕНЬ ВАС...

И десяток про запас.

 

— На, сыночек дорогой,

И всегда носи с собой!

 

Театр открывается!

К началу все готово!

Билеты предлагаются

За вежливое слово!

Вот уже второй звонок!

Медвежонок со всех ног

Подбегает к кассе...

— ДО СВИДАНЬЯ! ЗДРАСТЕ!

ДОБРОЙ НОЧИ! И РАССВЕТА!

ЗАМЕЧАТЕЛЬНОЙ ЗАРИ!

 

И кассир дает билеты —

Не один, а целых три!

— С НОВЫМ ГОДОМ!

С НОВОСЕЛЬЕМ!

РАЗРЕШИТЕ ВАС ОБНЯТЬ! —

И кассир дает билеты —

Не один, а целых пять...

— ПОЗДРАВЛЯЮ

С ДНЕМ РОЖДЕНЬЯ!

ПРИГЛАШАЮ ВАС К СЕБЕ! —

И кассир от восхищенья

Постоял на голове!

 

И кассиру

Во всю силу

Очень хочется запеть:

«Очень-очень-очень-очень-

Очень вежливый Медведь!»

 

— БЛАГОДАРЕН!

ИЗВИНЯЮСЬ!

 

— Славный парень!

— Я стараюсь.

 

— Вот какая умница! —

Вот идет Медведица,

И она волнуется,

И от счастья светится!

 

— Здравствуйте,

Медведица!

Знаете,

Медведица,

Славный мишка ваш сынишка,

Даже нам не верится!

 

— Почему не верится? —

Говорит Медведица. —

Мой сыночек — молодец!

До свидания!

Конец.

Страницы: 1 2

Нет комментариев. Ваш будет первым!