Коршунов «Петька и его, Петькина жизнь»

Михаил Коршунов «Петька и его, Петькина жизнь»

1

Петька мог подумать о чём угодно, но только не об этом.

Ну, будет неприятный разговор с классной руководительницей Серафимой Дмитриевной. Ну, отведут к директору. Ну, вызовут в школу мать и расскажут про него — такой- сякой...

Это всё понятно. Это всё нормально.

Драка была?

Была.

Значит, теперь должны быть меры.

Правда, особой драки не было. Дал Женьке по шее. У Женьки царапина на лбу. Здоровая царапина. Вещественное доказательство.

Серафима Дмитриевна сказала Петьке, что его просит к себе директор школы.

Директор школы был новый, совсем молодой.

Петька видел его один раз. Теперь должен был увидеть второй раз.

Неприятная встреча. Но ничего не поделаешь — надо

встречаться. У Женьки на лбу вещественное доказательство.

Петька стоял перед директором. Он мог подумать о чём угодно, но только не об этом.

Директор протянул Петьке тетрадь:

— Возьми.

Петька взял.

— Я человек новый. Многих ребят ещё не знаю. Тебя тоже не знаю.

Петька молчал, смотрел на директора.

— Так вот. В этой тетради напишешь, как ты дошёл до жизни такой.

— Какой жизни? — испугался Петька.

— Избил товарища. Товарищ слабее тебя, а ты его избил.

— А много писать? Сколько страниц?

— Дело серьёзное... Страницы четыре.

— Может, лучше мать привести? — осторожно спросил Петька.

— А зачем мать приводить? Дрался ты, а не она. (Петька кивнул — верно. Дрался он, а не она.) С тобой и разговаривать. А для этого надо узнать, что ты за человек.

Петька в растерянности смотрел на директора.

— Где родился — писать?

— Напиши.

— А когда родился — писать?

— Напиши.

— И фамилию?

— И фамилию.

— А ещё что?

— Я же тебе сказал — как ты дошёл до жизни такой.

— А сколько дней писать?

— Сколько дней?.. До семнадцатого числа. Это значит — четыре дня. Семнадцатого мы проведём в классе собрание.

— Родительское? — с надеждой спросил Петька. — Мне присутствовать не надо?

— Зачем родительское — соберём учеников, послушаем, что они скажут. Тебе есть смысл присутствовать. Вдруг кто и заступится.

Петька молчал.

2

Письменный стол. За столом сидит Петька. Открыта первая страница чистой тетради, которую дал директор.

Петька подложил ладонь под щёку — думает.

Четыре страницы! Это сколько же надо сидеть и писать? А драка-то была две секунды. Дал по шее — и всё. И в лоб Женьку даже не ударил. Это Женька об шкаф ударился. Рикошетом. Худенький он — вот и получился рикошет.

И чего под руку попался?.. Мучайся теперь. Сиди. А он, Женька, гуляет. А ты сиди. Вспоминай свою жизнь с самого начала.

Во дворе кричат ребята. Весело ребятам. Им не попался под руку Женька. И директор им такой не попался.

Петька сидит, вспоминает свою жизнь.

А жизнь вспоминается плохо. Нет, она-то вспоминается, но ведь её надо ещё записывать! И записывать аккуратно, без ошибок: проверить-то никому не дашь.

Мать удивится, спросит — что это такое и для чего? И отец удивится, спросит.

Лучше молчать и как-нибудь самому. Вот и выходит, что жизнь вспоминается очень медленно, плохо. Надо лазить в учебник по грамматике.

Сейчас Петька искал правило о гласных. Как гласные пишут после шипящих и буквы «ц».

Потом ему понадобились суффиксы «ик» и «ек». В каких словах употребляется «ик», а в каких — «ек».

Потом уменьшительные суффиксы «ушк», «юшк». Нет. Он обойдётся без уменьшительных.

Кричат во дворе ребята.

Петька подошёл к окну, поглядел. Конечно, обновляют футбольный мяч, который недавно купили Гришке Лосеву из шестого подъезда.

А он, Петька, врезался в частицу «не». Что писать — «не»?.. А вдруг «ни»?

Петька опять листает учебник. Ага, нашёл, вот и примеры.

«Ну, как не порадеть родному человечку!» (Грибоедов). Петьке бы кто-нибудь порадел. Самое время.

«Чем ты не молодец?» (Пушкин). Нет. Сейчас Петька не молодец.

«Да не изволишь ли сенца?» (Крылов). Нет. Сенца он не изволит.

В первый день Петька написал одну страницу своей жизни.

3

На второй день он продолжал.

И опять грамматика. И опять приставки, двойные согласные, чередования, окончания. И синтаксис ещё — точки и запятые.

И опять ни у кого и ни о чём нельзя узнать. Тут дойдёшь до любой жизни. До каторги дойдёшь!

Попросить бы Женьку — порадей мне, Женька, дай мне, Женька, по шее. Или хочешь—я сам стукнусь головой об шкаф.

Ребята во дворе кричат: обновляют мяч.

А Петька? Петька пишет вторую страницу своей жизни.

4

На третий день Петька писал третью страницу своей жизни.

Писал про то, как провёл лето в деревне Карганы у маминого брата.

Мамин брат работал на колхозном кирпичном заводе. И Петька тоже работал: водил лошадь, которая крутила большие колёса, размешивала в яме глину.

Нравилось ещё Петьке в обеденный перерыв сидеть под навесом, где были сложены свежие кирпичи, только что вынутые из форм, — сушились.

На улице солнце, жара, а под навесом прохладно. Это от влажных кирпичей прохладно.

Поглядишь на кирпичи, а на них отпечатки веточек и стеблей травы. Интересно.

Петька написал про веточки и траву.

А потом кирпичи выпаливают в траншеях, и они делаются красными и крепкими. Он сам вынимал их из траншей. Тёплые ещё и дымом пахнут.

Петька и про это написал.

5

На четвёртый день Петька одолевал последнюю, четвёртую страницу.

За окном накрапывал дождь. Ребята, во дворе всё равно кричали. Они уже не обновляли мяч Гришки Лосева из шестого подъезда, а просто играли.

Мяч грязный, и ребята грязные: нормальная обстановка. Никому ничего не жаль. Только Петьке жаль самого себя. Четвёртая страница идёт особенно туго. Никто ему не радеет, сенца он не желает и вообще, конечно, не молодец.

«Ни», «не», «ик», «ек»...

Петька подложил ладонь под щёку — думает.

Уже и фамилия есть — написана, и про место в год рождения — всё есть, и про пионерский лагерь, и про кирпичный завод.

«Напишу-ка про ежа Николая, —решает Петька. — Ёж мой. Жил у меня дома. Значит, к моей жизни имеет отношение».

«Ёж Николай днём спал, а ночью бегал, — начал писать Петька. — Тарахтел когтями и мешал всем другим спать».

А как пишется «тарахтел»? «Тара»... или «таро»?..

Надо изменить слово так, чтобы на сомнительную букву упало ударение. Это он помнит.

Петька начал менять слово:

— Трахнул, тарахнул, тарарахнул. Ух ты, куда занесло! Значит, всё-таки «тара»...

— «Я решил Николая переучить, — продолжал писать Петька, — чтобы ночью он спал, а днём бегал, как все нормальные люди».

Дождь усилился, громко забарабанил в стёкла.

Петька встал и подошёл к окну — неужели ещё играют?

Да, играют. Чёрные, и мяч чёрный. Счастливые. Бегают себе, как все нормальные люди.

Петька вернулся к столу.

«У ежа Николая начали выпадать из чуба колючки. Мама сказала, что Николаю не хватает витаминов, а может быть, он просто...»

Петька опять задумался, как писать «линяет».

И вдруг вспомнил... Только совсем другое вспомнил: когда Гришкин мяч обновляли, он был жёлтого цвета.

6

Собрание состоялось. Ровно семнадцатого числа.

Народу было много. Весь класс, конечно. Серафима Дмитриевна, директор и старший пионервожатый.

Выступали ребята — ругали. И Серафима Дмитриевна ругала. И старший пионервожатый. Правда, все ещё говорили, что они надеются — в будущем с Петькой ничего подобного но случится.

В конце собрания выступил и директор. Сказал — тоже считает Петьку человеком не совсем пропащим. Он подробно ознакомился с его, Петькиной, прошлой жизнью. И что его, Петькина, прошлая жизнь даёт и ему, директору, основания надеяться, что в будущем с Петькой ничего подобного не случится.

«Да, если каждый раз писать сочинения...» — подумал Петька.

Но это он так, между прочим, подумал.

Рекомендуем посмотреть:

Успенский «История с ястребом-перепелятником»

Орлов. Стихотворение «Я и мы»

Сухомлинский «Пусть будут и Соловей и Жук»

Пришвин «Медведь»

Токмакова «Красная площадь»

Нет комментариев. Ваш будет первым!